историк-краснодар
Был на сайте сегодня в 20:37 36 лет (26.01.1982)
Читателей: 330

Кто интересовался, как звать.

   Зовут меня Шутёмов Алексей Сергеевич. Надеюсь, другие паспортные данные вам не интересны.

Комментариев: 51

Кто спрашивал фото.

Митол...Что ты делаешь...Не надо...Отцепись...Ладно, продолжай...

Комментариев: 76

Объяснительный пост.

   Обычно такой пост размещается при открытии блога. Но — лучше поздно, чем никогда. Чтобы не вызывать лёгкого недоумения у читателей, расскажу, что для меня в жизни является важным.

    Я — православный христианин, к представителям других религий и конфессий отношусь дружественно — за исключением особо экстремистских сект и деятелей. Насколько я хороший православный христианин — о том знают батюшки, которым я исповедуюсь, а другим о том знать необязательно.

     По политическим убеждениям я левый, отношу себя к «Левому сектору». Не приемлю социальной несправедливости и фашизма, как бы его не называли. К остальным политическим течениям и их представителям отношусь дружественно.

     По музыкальным предпочтениям — металлист, поскольку эта музыка отражает моё стремление к чести, мужеству, борьбе за свои идеалы. К представителям других музыкальных направлений отношусь дружественно, за исключением пропагандирующих деструктивные идеи.

    Семейное положение — холост, девствен, и не собираюсь лишаться девственности до первой брачной ночи.

    Что ж, это наиболее важные для меня вещи. Кому что-то не нравится — уж извините, какой есть. Кому интересно — всем здравствуйте!

Комментариев: 90

Сожжение.

    Падре Иеремия стоял в лёгком ужасе. Церковная библиотека, маленькая комната, была освещена солнцем через разбитое окно, а на стенах красовались перевёрнутые кресты и звёзды, начерченные углём по серому камню стен. Пока Иеремия приходил в себя, в окно влезла местная ведьма Альма.

   — Зачем стекло разбивать?! — спросил падре. — Можно было попроситься… -

   Ведьма показала язык в ответ и утащила Библию.

   — Стой! Куда?! — крикнул Иеремия вслед.

   — Сожгу! -

   — Зачем?? Этой книге триста лет! Братья в Святой Земле переписывали… -

   — И что?! -

   Ведьма умчалась. Падре с печалью оглядел библиотеку. Тридцать книг. Редкие библиотеки могут таким похвастаться. Вот в соседнем монастыри только Библия и есть, по ней местных детей читать учат.

   — Спасения тебе! — голос заставил Иеремию вздрогнуть. — Нет ли у тебя книги для нашей обители? -

   — Брат Иоанн! В недобрый час просишь… Но что же случилось? -

   — Ведьмы сожгли Библию. Как теперь учить детей письму и чтению? -

   — Хорошо, я отдам вам Псалтирь. Неспокойно на Земле становится… -

   На следующий день Иеремия увидел, что приколоченный на окно деревянный щит разбит, а ведьма уносит ещё книгу.

   — Стой! Куда?! -

   — Спалю! -

   — Это же Аристотель! Он-то тебе что плохого сделал?? -

   Альма на мгновение засомневалась. Но не больше.

   — Неважно! -

   Падре уселся прямо на пол, посреди библиотеки.

   — Кого на страже поставить? Я в этой церкви один. В соборе людей мало, сюда никто не придёт. -

   На третий день в библиотеке лежал массивный стол из столовой, приваленный к окну изнутри. Не помогло.

   — Не помогло! — горестно воскликнул Иеремия. — Хотя… Чего ещё я мог ожидать? -

   На сей раз был разломан и старый ларец, где хранились запрещённые книги — древнее чернокнижие, апокрифы. Этим могли похвастаться ещё две библиотеки на свете, и этот ларец сам Иеремия открывал только для епископов.

   — Это же старое египетское чернокнижие! Его-то куда? -

   — И что?? -

   Падре присёл на поваленный стол.

   — Сын мой! Вас  настигла беда? -

   — Да, Отец Бартоломей! -

   — Меня позвал брат Иоанн… У них ведьмы украли и сожгли Псалтирь. -

   — Опять?! Если так продолжится — мы останемся без книг. И никого не сможем научить письму. -

   Епископ Бартоломей задумался.

   — Видимо, придётся палить ведьм… Пока книги ещё остались. Я привёл с собой двух послушников и викария. Они постараются переписать, что можно. Тут на год работы хватит. -

   Через неделю Альму на площади привязали к столбу. Иеремия осматривал уцелевшие книги. Викарий и послушники трудились с утра до ночи. Епископ Бартоломей диктовал брату Иоанну «Молот ведьм».

Комментариев: 6

Месть.

  «Плохая примета — ехать тёмной ночью в глухой лес в багажнике машины со связанными руками» — подумал Макс Бортников, ибо сейчас именно примета и работала. А рядом с ним лежали коллеги по крышеванию ларьков с Советского рынка — Арик Маркарян и Витёк Шильде. Хоть в багажнике и одному довольно тесно...

  Машина остановилась, качнулась. Щёлкнул замок, крышку подняли. Ухватили за плечо, дёрнули вверх. Дача. Да ещё какая! Тут впору олигарху жить. Но возникает двойственное чувство — с одной стороны, пока никто хоронить не собирается; с другой — неизвестность тоже не очень приятна. Подталкивают вперёд, тащат наверх. Верёвки с рук содрали. Кабинет. За столом… Славка Станько!

    — Добрый день, гости дорогие! — откатил коляску из-за стола, поднял руку в приветствии. — Прошу присаживаться. -

    — Вот так встреча!.. — выдохнул Макс.

    — Да, сколько лет, сколько зим… -

   Арик втянул голову в плечи и молчал. Витька перекосило от гнева. 

    — И… зачем мы здесь? — прервал неловкое молчание Макс.

    — Просто хотелось посмотреть, как вы нынче поживаете. Как я вижу — неплохо. Всё-таки нас связывает немножко большее, чем просто знакомство… -

   Арик ещё сильнее побледнел, а Витёк скрипнул зубами в ярости. 

    — И я ведь должен вас поблагодарить, что и делаю! Добился бы я всего этого, не сломай вы мне тогда позвоночник? У меня остались только руки. И голова. Пришлось попотеть, но результат… Сами видите! — и хозяин обвёл рукой вокруг, осматривая богатый кабинет.

    — Скотина! — прошипел сквозь зубы Шильде, и выругался. — Ненавижу тебя с того самого дня, и немного раньше. Гори в аду вместе с этой хатой! Искренне жалею, что не добил тебя тогда. Впредь наука… Не додумался, что ты выкрутишься. -

    — И тем не менее — я благодарю тебя за то, что ты сломал мне спину. Где бы я сейчас был, останься здоровым? Возможно, и в живых бы не был. Занятие наше долголетию не способствовало. Я и вас живыми увидеть не чаял… Тем более — всех троих. -

   Арик еле переводил дух.

    — Я думал — мстить будешь… Пытать будешь. Как никто ещё не пытал. -

   Станько расхохотался, откинувшись в коляске.

    — Ну ты даёшь!.. Сам посуди… Я тебя должен золотом осыпать, а не мстить. А ты, Макс, что скажешь? -

    — Мне нечего сказать, — опустил глаза Бортников. — Я не думал об этом. Раз разобрались с недоимками… Может, и переборщили тогда. Я ведь спину ломать тебе не собирался, только морду набить покрепче. Не знаю… Что есть — то есть. -

    — Хорошо. Итак, я каждому из вас на счёт я положу по сто тысяч. На первый раз. Во-вторых, мои люди будут следить за вами. Аккуратно, не путаясь под ногами. Как я вам уже говорил — занятие наше долголетию не способствует… Так вот, они будут оберегать вас от различных неприятностей. Если что серьёзное приключится. Всё, до скорого! -

   Тройку вывели из кабинета, посадили в машину.

    — Да будь он проклят! — стукнул кулаком по колену Витёк.

   Арик ещё бледнел, не веря своему счастью.

   Макс думал. Так много произошло за этот день… Вроде бы и радостно.

    — А ведь он нам отомстил так, что хуже невозможно. -

Комментариев: 4

Машина смерти.

  Профессор Яблочкин постоянно задирал голову вверх, и говорил без умолку.

    — Поглядите, сколько здесь фонарей разных! Ртутные — зеленовато-лиловые. Натриевые — жёлтые. Белые — люминисцентные. Синеватые — ксеноновые. А вот половину ламп заменили на обычные, домашние. Разной мощности! Эта — еле светит. А та — поярче. Сюда вкрутили домашнюю галогенку — редкая вещь! А вот в этом фонаре — обратите внимание, — домашняя светодиодная. Интересная гирлянда… -

    — Может, не будем о фонарях?.. — с жалобным видом спросила студентка Маша.

    — Ох, простите! — сконфузился профессор. — Свет фонарей меня с детства с ума сводит. -

   А студент Дима подумал, что и в любом свете эти грозные машины остаются прежними. Из-за чугунных цепей в зеленоватом, лиловом, желтоватом свете глядели грозно на посетителей танки и самоходки, посверкивали жерлами орудия, хищно целились острыми носами самолёты и корабли. Одно слово — и начнётся бойня. Но нет, коробли будут стоять на месте, на суше они беспомощны. И самолётам нужна полоса. А танки с орудиями надёжно обезврежены. Никому из них не дано вкусить больше вкус крови, да и в прошлой жизни они стреляли только по мишеням. Но выглядит страшновато...

    — Идеальные машины смерти! — высказался Дима. — Сколько их выдумало человечество… А мог ли хоть кто-нибудь выдумать машину жизни? -

    — Они в музее медицины, — усмехнулся профессор. — Те самые, что пугают ничуть не меньше. Но они, тем не менее, возвращают жизнь. Но не идеальны, что поделать. Жизнь возвращается ненадолго. Но есть и идеальная машина жизни, и она сделана не человеческими руками. И даже не руками вовсе… -

  — И что же это? — поинтересовался Дима.

  — Поглядим на нашу Машу. Если её раздеть, мы увидим прекрасное пузико, что предназначено для вынашивание детей. И грудь с розовыми сосками для вскармливания. А также прикрытую волосами щель, откуда эта самая жизнь появляется. -

   Маша покраснела до корней волос. Дима смутился.

  — Но эта машина в одиночку не работает. Судя по тому, как приподнялись брюки Димы под поясом, специальный шприц с двумя ёмкостями для заготовок будущей жизни уже пришёл в боевую готовность. Видимо, Дима уже хочет продлить жизнь на этой планете, посредством Маши. Да и Маша, наверное, не против… Такая вот идеальная машина жизни, без изъяна. -

   Дима устремил смущённый взор на брюки.

    — Не хочу детей! — возмутилась Маша.

    — Видите ли, машина жизни только одна, а машины смерти — они многообразны. Презерватив — это тоже машина смерти, куда как более грозная, чем танки и самолёты. Пацифисты истребили больше людей, чем любой полководец. А корень любого убийства — банальнейший эгоизм. И неважно, из пушки ли убит человек, или из презерватива… -

    — Я не готова! — опять возмутилась Маша.

    — Готовься. -

    — А сможем ли мы обеспечить детям достойное будущее? — возмутился Дима.

    — Обеспечивайте. Кто ж вам мешает? Берёте, и обеспечиваете. -

    — А если наша планета и так перенаселена? — нашёлся Дима. — Учёные говорят о контроле рождаемости… -

    — Это не учёные, а партократы. Есть Марс, есть Венера. Луна есть. Места хватит. -

    — Но это же нереально! -

    — А всё потому, что вместо ракет изобретают презервативы. А надо, вообще-то, наоборот… -

    — А почему у вас детей нет? — нашлась Маша. На сей раз пришлось густо краснеть и опускать взгляд профессору.

    — Видите ли… Я до сих пор точно не знаю, сколько у меня детей. И подсчитать не представляется возможным. Помнится, устраивали в общагах… Э-э… вечеринки. Потом однокурсницы рожали, а мы пытались угадать, на кого похож больше… Удивительно, как я болячку не подхватил, — на этом профессор нервно выдохнул, чуть округлив глаза. — Лет пятьдесят назад я был неотразим. Особенно для студенток, что сдавали мне экзамены… А мой последний сын этой осенью идёт в первый класс. -

    — Да ну!.. — ахнула Маша, невольно глянув на профессорские брюки. — Вы же такой… старый. -

    — Я тоже так думал. Оказалось — ещё не очень старый. -

    — Но это же… Не очень морально, — заметил Дима.

    — Знаю. Но вот никак выбрать не могу. Все женщины — такие красивые!.. -

    — А как же алименты? -

    — С меня много не возьмёшь. Но сколько можно — берут. -

   Все смолкли. Потом профессор убрёл в глубокой задумчивости по аллее. Дима тихонько дотронулся до прекрасной машины жизни. 

    — Не хочу! — плаксиво сказала Маша. — Что мне, одиночкой потом? И алиментов не надо! И не готова я… И вообще не хочу детей. -

    — Да я женюсь! Клянусь!.. -

    — Не верю… И всё равно не хочу. И замуж не хочу. -

   Магический свет фонарей… Кормовая бронеплита моторного отсека, холодная, росистая. Клятвы, обещания, жалобы. Но машина смерти мертва.

Комментариев: 7

Воля.

  — Любишь ли ты вольную жизнь, как люблю её я? -

  — Кто же не любит? Но вынужден тебя разочаровать — на этой планете, да и во всей Вселенной, никто не обретёт вольной жизни. Мы имеем волю только выбрать тюрьму по вкусу. Да и то выбор не слишком велик. -

  — Разве? -

  — Даже отправившись на кочевье, ты остаёшься рабом своей палатки. И даже больше — квартиры, где бываешь очень редко. Но без неё как-то не обойтись… Можно и и с цыганами, но тогда твоя тюрьма — кибитка, дорога… -

  — Гитара, бубен… -

  — Вполне. И учти — не всегда можно изменить выбор в любой момент. Очень часто выбор совершается один раз на всю жизнь. -

  — Как же жить? -

  — Правильные ответ — никак. Жить вообще невозможно. -

  — И?.. -

  — Видишь ли… Ум не в состоянии этого выдержать. Но если ума нет — то и ломаться нечему. Многие так и живут. -

  — Но как же живёшь ты сам?? -

  — Душа даёт те ответы, которые не даёт ум. -

  — И какие? -

  — Их невозможно выразить словами. -

  — От этого не легче. -

  — А никто и не обещал, что будет легко. И совета тебе никто не даст. Ответ — только в тебе, и только ты можешь его узнать. -

  — И как это сделать? -

  — Смотри ответ выше. -

  — Ведь его можно никогда не найти! -

  — И немногие находят. Надеюсь, тебе хватит времени на поиск. -

Комментариев: 4

Близкие.

    — До чего же хорошо прийти домой раньше остальных! — громко изрёк Киприан Андреевич Полторак в темноту квартиры. — Жаль, что это ненадолго… -

  Включил свет на кухне, поставил чайник. Можно самому заварить такой чай и поджарить такой омлет, какой хочешь. И ни с кем не нужно делить плитку. И можно занимать ванну сколько захочешь...

  — Хорошо бы нам на одной работе вахтой работать. Мне, отцу, Устину… Сутки я, потом брат, потом отец. Да где ж такое найдёшь… И не пойдём мы. Вот, как вернутся — так и с собой не поговоришь. -

   Омлет зарумянился, надулся важно в горячей сковороде. Чай в заварочном чайнике покрылся плёнкой с пузырьками, чуть дымясь. 

    — Впрочем, меня ждёт вечером художественная галерея. Интересно, Столешников свою новую картину выставит? Было бы здорово. Он умеет подать избитые темы под новым углом. -

   Щёлкнул ключ в скважине, лязгнул замок. Киприан спешно прервал беседу и прошёл в прихожую.

    — Опять ты не звонишь? -

    — Опять дверь на цепочку закрыл? -

   Традиционное приветствие с братом. 

    — Уже всё съедено! -

   Пока Устин возится на кухне, Киприан примостился в своём углу. Здесь красочные фотоальбомы репродукций, половина шкафа. Старые рамы от картин. Блокноты с карандашными набросками, подаренные художниками. Можно часами смотреть...

    — На бокс не пойдёшь? -

    — Нет, я в галерею. Выставка нынче. -

    — А… Вечно у тебя выставка. А вот в спортклубе сегодня Ходжаян рубится с Кристеном. Поболею за наших! -

   В углу Устина листки с автографами, три пары боксёрских перчаток — тоже с автографами, фотографии боёв. 

    — И никто из вас так и не стал собирать модели… -

   Отец возникает всегда неожиданно. Он незаметно приходил домой, успевал поесть и искупаться, прежде чем его замечали. 

    — А я вас в детстве учил собирать, помните? -

    — Помним! — в один голос… Ещё бы не помнить. 

    — До скорого! — Киприан прошёл в прихожую. Устин кивнул головой, погружённый в изучение фотоальбома. Отец поднял руку на прощание, усевшись за столик с очередной собираемой моделью. В подъезде темно. Только неяркий свет с улицы, от окошек соседних домов. Фонарей нет. Да и улица — грунтовая. Никого. Можно и поговорить.

    — Вот, самые близкие люди. Но насколько же мы разные! И поговорить не о чем. Только там, в галерее, я могу излить душу, с совершенно чужими людьми… Как это странно. -

   Неяркий свет от окошек освещает улицу. Вроде бы и фонарей не нужно. Привычно без них.

Комментариев: 10

Реклама.

   Коприй Венедиктович Милютин уселся в кресло, включил телевизор. Подгадал точно.

  — Студия «ФРС» представляет… -

  Титры, новая серия. Через пять минут действия — на экране возникла дебильная рожа, усердно поедающая шоколадный батончик. Милютин нажал кнопку выключения звука — никакой реакции. Тряхнул пульт.

  — Звук на рекламную паузу выключить нельзя, — изрёк телевизор.

  — Это с какой радости?! -

  — Все телеканалы живут исключительно за счёт рекламы. Имейте совесть! -

   — Но если я не собираюсь этот батончик покупать?? -

  — А меня это уже не касается. За рекламу плочено, соизвольте смотреть. —

  — Ну, выйти на кухню ты мне не помешаешь. -

   — Ещё как помешаю! -

  Железная рука потянулась за Милютиным, взяла за шкирку.

  — Вот так сюрприз!.. -

  Незадачливый зритель вывернулся, рванулся к выходу, получил мощный удар по почкам, кубарем покатился по полу. Рука поволокла назад, при попытках отбиться вломила пару раз по лицу. Затолкала в кресло, со всей силы ударила в голень, в другую. Коприй Венедиктович застонал. Ноги вывернулись под непонятным углом. Дотянуться до телефона… Железная рука перехватила одну кисть, вывернула, потом другую.

  — Гигиенические тампоны — лучшее решение для меня! — придурочно улыбаясь, вещала баба с экрана.

  — Спаси… — заорал во всё горло Милютин, но рука схватила за глотку, пережала до хруста.

  Рекламная пауза закончилась. Окровавленное тело уставилось застекленевшими глазами в экран. Впрочем, этот фильм по смысловой нагрузке мало чем отличался от рекламы.

Комментариев: 6

До скорого!

  — Понятие «Скоро» или «Долго» — очень субъективные, оценочные, — с видом погрузившегося в свои научные поиски профессора изрёк Ратачек. — Возьмём, к примеру, бабочку-однодневку. Что для неё есть «Скоро» и «Долго»? Возьмём секвойю, что живёт тысячелетиями. Так вот, у каждого свой подход к оценке времени. -

  — Мы, вообще-то, люди, — проворчал, подавляя гнев, Лериньяк. — Нам никакого дела нет ни до бабочек-однодневок, ни до секвой. -

  — Тем более, — оживился Ратачек, оборачиваясь к собеседнику. — Мы можем охватить умом несоизмеримо больше, либо меньше. На оценку это не повлияет. Для одного и пять минут — бесконечно, непростительно долго. Для другого и пятьдесят лет — очень мало. Потом и ситуация может быть разной — если за вами гонится хищный зверь, или наводнение… -

  — Замлочи! Надоел… -

  Повисло недолгое молчание. На стене дома красноречиво красовалась надпись: «Скоро буду!» И как она ещё не стёрлась? Пыль на стёклах, паутина, открытые книги, сервированный стол. 

  — Интересно, холодильник сильно воняет? — поинтересовался Лериньяк.

    — Уже и отвонял своё, поди… — предположил Ратачек. — Хотя… Запах тлена ничуть не лучше запаха гнили. Но установить это можно только опытным путём. -

  — Можно ли вот так бросать дом?! -

  — Возможно, никто бросать и не собирался. Вышел на пять минут за продуктами. Потом передумал, пошёл ещё за чем-нибудь. А потом и уехал насовсем. И может, что через пятьдесят лет вернётся. Давным-давно потеряв ключ. Или не потеряв. Снова пообещает скоро вернутся. И ещё лет на двадцать. Или заживёт здесь опять, как ни в чём не бывало. Или вообще не вернётся. Нашёл где-то дом получше. -

    — Мне эти домыслы неинтересны! -

    — Зато они вполне реалистичны. В любом случае, мы можем только смотреть дом снаружи. В конце концов, здесь таких домов много. И ничуть не меньше — домов с хозяевами. Пойдём, нам тут пока что делать нечего. -

   Лериньяк повернулся и пошёл хмуро за Ратачеком. На мгновение обернулся.

    — «Скоро вернусь». Я бы показал тебе, как такое писать! -

    — Брось! Кому ты говоришь? Весьма высока вероятность, что хозяин тебя никогда не услышит, и о тебе не узнает. Пойдём. Надо искать то, что есть, а не то, чего нет. -

   Фигуры удалялись по улице заросших бурьяном, а то и мелкими деревцами, домов. К тем домам, что были жилые, и резко выделялись среди общего запустения.

Комментариев: 0
Страницы: 1 2 3 4 5 6 ...